В народе, бывало, памятник звали еще менее уважительно — «Кегельбаном». Впрочем, суровые приговоры современников о монументе не мешали гражданам постоянно возле него толпиться. «Вид из этой галереи очень хорош, и там приятно посидеть и отдохнуть», — замечают те же путеводители. «Мы стоим у памятника Александру Второму и, облокотясь о перила, не отрываем взора от картины, которая раскинулась перед нами» — это из книги популярного когда-то норвежского писателя Кнута Гамсуна. Как же ставили в старину памятники царям?

7    марта 1881 года, сразу же после убийства царя народовольцами, предложение поставить ему памятник в Первопрестольной обсуждало Московское 1убернское земство. 8 марта тем же занялась Городская дума. Городской голова С.М. Третьяков, брат основателя знаменитой галереи, предложил место для монумента — в Кремле, напротив Малого Николаевского дворца, где родился Александр II. После одобрения идеи новым государем Александром III (17 марта он сказал: «Конечно, согласен») начинается сбор средств на памятник, создается специальный комитет во главе с московским генерал- губернатором князем В. Долгоруковым и объявляется конкурс проектов.

Если в пожертвованиях недостатка не было — их общая сумма, включая народную подписку, вклады сыновей Александра II, купеческих, дворянских и прочих организаций, казенные деньги, составила к лету 1898 года, по разным оценкам, от 1,6 до 1,9 миллиона рублей, — то провести конкурс проектов оказалось непросто. Ни первый конкурс, итоги которого были подведены 30 августа 1882 года, ни второй (сентябрь 1884-го), ни третий (1885—1887) не выявили победителя — ни один из 104 представленных на них проектов высокий комитет не счел возможным одобрить. Речь шла не о камерном усадебном памятнике, но о первом московском императорском монументе, который, очевидно, должен был быть понятным и внушающим почтение каждому, да еще и отобразить в камне все основные события Александрова царствования.