К крыльцу приводили для разбирательства и преступников из знатных родов: в 1688 году, например, сюда «в простых санишках» был привезен князь Яков Лобанов-Ростовский, ограбивший обоз с царской казной на Троицкой дороге. На крыльце объявляли и царскую волю провинившимся и опальным боярам и дворянам. Под Красным крыльцом было и специальное помещение для преступников: протопоп Аввакум упоминает в «Житии», как царь Алексей Михайлович, которому сподвижник протопопа Федор юродивый излишне дерзко передал его письмо, «осердясь, велел Феодора взять и совсем под Красное крыльцо посадить».

В раннее петровское время крыльцо по-прежнему служило самой торжественной трибуной города. В финальном акте торжеств 1696 года по случаю Азовского похода с Красного крыльца глашатаи объявляли приказы о наградах героям азовского взятия.

С переносом столицы и переездом двора в Петербург Кремль опустел. Но и после Петра государи приезжали короноваться в Москву, и снова оживали Соборная площадь и Красное крыльцо. Через крыльцо императоры, как и в глубокую старину, проходили в Успенский собор, через него и возвращались во дворец. М.И. Пыляев пишет в «Старой Москве» о коронации Екатерины II (13 сентября 1762 года): «Как только государыня из дворца вышла на Красное крыльцо, начался звон во все колокола и военная салютация». В полночь после коронации Екатерина «инкогнито» любовалась с крыльца праздничной иллюминацией Москвы. Схожи описания коронации Николая I (22 августа 1826 года): с крыльца

он приветствовал народ тремя поклонами. Старинная гравюра запечатлела, как выходит на крыльцо, направляясь для коронации в Успенский собор, император Александр И.

Впрочем, предания старины оживали лишь в дни торжеств, а в прочее время обычная жизнь оставленной царями столицы текла своим чередом. Поэт К.Н. Батюшков говорит в очерке «Прогулка по Москве» (1811 — 1812): «Здесь нищий отдыхает на красном крыльце, положив голову на котомку; он отдыхает беспечно у подножия палат царских, не зная даже, кому они некогда принадлежали».