Патриархи проходили Красным крыльцом, когда принимали посвящение в сан; торжественный традиционный объезд патриарха вокруг Кремля также начинался от крыльца.

Иногда непосредственно на крыльце, а не во дворце, государи принимали послов «меньшего разряда». Например, в 1653 году царь Алексей Михайлович здесь принимал мало- российского посланца от гетмана Богдана Хмельницкого. В погожие дни государи смотрели с крыльца на Москву; здесь же играли царские дети.

И последний путь русских государей пролегал через Красное крыльцо: через него, например, в 1682 году прошла траурная процессия с телом умершего царя Федора Алексеевича, которого несли хоронить из дворца в Архангельский собор.

В обычные дни Красное крыльцо служило своеобразной прихожей царского дворца, где собирались дворцовые слу

жители, «жильцы», незнатные дворяне. Они ждали случая попасться на глаза вельможам или самому царю, обсуждали московские дела и происшествия, ссорились, мирились — похожий повседневный дворцовый быт Лувра, в общем, описал Александр Дюма в «Трех мушкетерах», с поправкой, естественно, на московские реалии.

Красное крыльцо, как главный вход во дворец, всегда было местом коммуникации, общения власти и ее подданных. В спокойные времена к нему приходили со смиренными просьбами. «Все челобитчики, — пишет историк И.Е. Забелин, — приходившие с просьбами на государево имя, стояли на площади перед Красным крыльцом и дожидались выхода думных дьяков, которые принимали здесь челобитные и взносили в Думу к боярам».

А в «смутные» времена Красное крыльцо становилось в средневековой Москве местом нелицеприятного диалога

властей с народом. К крыльцу приходили делегации или сами волнующие толпы, на крыльцо выходили посланные из дворца, выслушивали просьбы и требования, отвечали что умели, давали разъяснения. После смерти царя Федора Иоанновича, в 1598 году, бояре безуспешно обращались с Красного крыльца к народу с призывом присягнуть Думе и учредить боярское правление.