6 июля 1918 года дворец вновь пострадал от артобстрела — на этот раз по Кремлю били орудия поднявших мятеж левых эсеров.

Летом 1918 года дворец ремонтировали по указанию Ленина. Но еще в декабре 1917-го члены специальной комиссии Моссовета по охране исторического наследия видели, как «люди в солдатских шинелях» увозили куда-то из дворца мебель красного дерева. Трудно представить, что думали о происходящем те старики, что застал во дворцах Кремля его комендант ленинских времен Павел Мальков; это были отставные солдаты, в качестве смотрителей следившие за сохранностью царского имущества, — по свидетельству Малькова, «не давали сесгь и пылинке». Глядя на Ленина в кепке или на Свердлова в кожаной куртке, старики вздыхали: «Не то! Благолепия не хватает». Ох, правы они были.

В 1919 году дворец уже приспосабливался новыми хозяевами под Пулеметные курсы: церковь Петра и Павла должна была стать аудиторией. Дворец находился в ведении коменданта Кремля, и музейные работники не имели туда дос- тупа. В 1920 году в храме хотели разместить уже мастерские Пулеметных курсов, против чего возражал Наркомпрос, опасавшийся за сохранность уникального

иконостаса. В следующие два года многострадальная домовая церковь все время меняла «хозяев»: ее занимали то художественная студия, то скульптурная мастерская клуба сотрудников ВЦИК, то декоративно-художественная мастерская. Невероятно много талантов было в советских учреждениях 1920-х. В 1923 году Наркомпрос все еще вел героическую борьбу за сохранение иконостаса дворцовой церкви. Борьба неожиданно закончилась, когда в мае иконостас работы М.Ф. Казакова обнаружили разломанным и выброшенным из окон во внутренний двор. Выяснилось, что иконостас тайком от музейных работников и реставраторов красноармейцы сломали и частично сожгли еще в конце 1922 года — часть дворца начали приспосабливать под клуб сотрудников ВЦИК, Совнаркома и других советских учреждений.