Несмотря на перестройки, церковь сохраняла облик архитектурного памятника конца XVII века. Она слегка кренилась к югу, но падением не угрожала. Одноглавая, с вытянутой тонкой шейкой-барабаном над зеленой четырехскатной кровлег, она живописно смотрелась на фоне краснокирпичных кремлевских стен. Инт ересен был ее поперечный четверик — ширина церковного здания была больше его длины. Достаточно редкой была и столпообразная колокольня, заподлицо встроенная в трапезную. При храме был придел во имя св. Николая, с южной стороны. Пятиярусный иконостас относился к концу

XVII века; в церкви хранилась редкая икона с изображением 150 явлений икон Богоматери. Иван Шмелев вспоминает в «Лете Господнем» виденные в детстве на крестном ходе хоругви церкви Константина и Елены — «легкие, истершиеся, золотцем шитые по шелкам, царевен рукоделья».

Тонкая лиричная нота в симфонии кремлевского великолепия. «На зеленом скате горы, — повествует описание Кремля 1883 года, — рельефно белелся силуэт небольшой церквушки, утонувшей в зелени окружавших ее дерев, и золотой ее крест небольшой яркой звездочкой венчал наклонившуюся набок колокольню». Именно такой, только на фоне заснеженного склона, предстает церковь Константина и Елены на картине М.В. Нестерова «Кремль зимой» (1897). А картина Н.К. Константинова «У Кремлевской стены»

передает невозможное в нынешней Москве настроение патриархальной тишины и спокойствия: сумерки, ни души кругом, тропинка между сугробов приводит к заснеженному церковному крылечку. Между прочим, картина почти документальна: в 1910 году гласный Московской городской думы Ф.М. Васильев жаловался, что зимой москвичи с трудом могут попасть в храм Константина и Елены по нерасчищенным, непроходимым аллеям кремлевского сада.

Маленькая церковка на зеленом скате горы. даже закрытая в 1918 году, конечно, она была как бельмо на глазу для хозяев советского Кремля. Это был первый храм, сломанный в Кремле в XX веке — его снесли летом 1928 года, окончательно опустошив кремлевский Подол.