А их же коронационный выход с Красного крыльца в 1896 году был заснят французским кинохроникером К Серфом; документальный фильм о коронации с успехом шел потом в столичных синематографах. Народное ликование так запомнилось Николаю II, что в 1909 году, когда

его в Севастополе приветствовали военные моряки, он записал в дневнике: «Раздалось такое ура!, которое можно сравнить с московским на Красном крыльце».

Облик Красного крыльца, сложившийся к началу XX века, — лестница, приводившая внизу к двум перпендикулярным аркам, украшенным гигантскими фронтонами в духе «московского барокко» рубежа XVII—XVIII столетий, — заметно отличался от его древнего вида. Как выглядело крыльцо в старину, помогают представить его довольно многочисленные изображения. Это и древний, начала 1600-х годов, план «Кремленаград», и миниатюры из рукописных книг о восшествии на царство и бракосочетании царя Михаила Федоровича, и гравюры мастеров XVIII столетия И. Соколова (из «Коронационного альбома» императрицы Елизаветы Петровны) и Н. Саблина, и акварель знаменитого зодчего Д. Кваренги (конец XVIII века), и картина известного художника Ф. Алексеева «Вид Красного крыльца» (начало 1800-х годов).

Средневековые изображения рисуют поначалу простую открытую лестницу. Можно разглядеть и весь существовавший до пожара 1737 года ансамбль галереи с тремя лестницами. Собственно Красным крыльцом в старину называлась вся галерея с тремя лестницами, и лишь впоследствии, в XIX веке, это название перешло на Красную лестницу, примыкавшую к Грановитой палате. Под крыльцом были ворота во внутренний двор великокняжеского дворца. В 1630 году крыльцо увенчали кровлей на бочкообразных столбах; над маршами лестницы высились шатры, увенчанные двуглавыми орлами. В 1667 году царь Алексей Михайлович повелел расписать яркими красками крыльцо и южную стену Грановитой палаты. Описание крыльца приводит в старинном «Обозрении Москвы» А.Ф. Малиновский (1820-е годы): «На нем была крышка с тремя башенками, яркими красками раскрашенными, а при входе с площади медные дверцы, которые растворялись только для самого государя для парадных выходов».