Оказалось, Марина гнушалась русскими яствами, и Лжедмитрию пришлось отправить в монастырь поваров ее отца, вручив им ключи от царских запасов. Они, говорит Карамзин, «начали готовить там обеды, ужины совсем не монастырские».

В 1611 году протоиерей Вознесенского собора Кирилл был в числе участников посольства в Польшу во главе с Филаретом Романовым, будущим патриархом. Но через 10 дней после выезда посольства из Москвы поляки вошли в Кремль, и в

1612 году Вознесенская обитель подверглась разорению. В

1613 году протоиерей Кирилл был в составе делегации, от-

правившейся в Кострому упрашивать Михаила Романова взойти на престол.

Настоятельницей Вознесенского монастыря вскоре стала мать нового царя, Великая инокиня Марфа Иоанновна. Любопытно, что когда в 1613 году царская семья должна была прибыть в Москву из Костромы, Михаил Федорович велел боярам приготовить для своей матери хоромы в Кремле. Бояре отписали, что приготовили те же самые хоромы в Вознесенском монастыре, где жила царица Марфа Нагая. Царь был недоволен и писал боярам: «В этих хоромах жить матери нашей не годится». Для Марфы Иоанновны построили в монастыре новую «избушку»

со слюдяными окнами и «немалой» изразцовой печью. Над кельей Марфы поставлен был высеченный на камне московский герб. В монастыре она усердно занималась вышиванием; в кельях у нее жила двухлетняя внучка, для которой монахини шили куклы из лоскутов драгоценных тканей.

Монахинями Вознесенской обители, постригаясь, как правило, после смерти мужей и делая по их душам богатые вклады, становились знатные женщины Московской Руси. Вознесенской игуменьей, например, умерла Соломонида Григорьевна, чьим первым мужем был всесильный при Грозном опричник Ф.А. Басманов. Среди игумений преобладают известные дворянские фамилии — Мстиславские, Голицыны, Сабуровы, Ромодановские. Здесь же воспитывалось и юное знатное поколение, девицы из хороших семей, кандидатки в царские невесты.