Выслушав взволнованный рассказ Швера, я просмотрел папку с документами: перехваченными телеграммами, донесениями, записками; вспомнил, что писали о Муравьеве в газетах, и передо мной встал образ честолюбца, не лишенного военных и политических способностей, готового, однако, во имя личной карьеры на любые авантюры.

В период Февральской революции Муравьев — активнейший сторонник политики Керенского, организатор ударных батальонов, председатель социал-патриотического «Добровольческого комитета».

В Октябрьские дни он круто поворачивает влево: переходит на сторону Советской власти, участвует в защите Петрограда от генерала Краснова, его назначают начальником обороны Петрограда. Он сближается с левыми эсерами. Весной 1918 года командует советскими войсками против контрреволюционной Украинской рады. После освобождения Киева назначен главнокомандующим всеми южными армиями.

Военные успехи и стремительное продвижение по службе вскружили ему голову, и, упоенный властью, Муравьев позволил себе ряд дисциплинарных проступков, повлекших за собой смещение его с поста главкома.

Некоторое время был не у дел. Но с началом чехословацкого мятежа проштрафившийся подполковник по настоянию Троцкого получает новое высокое назначение, на сей раз командующего Восточным фронтом.

Будучи не согласен с вводимой в РККА системой политических комиссаров, Муравьев с первых же дней деятельности на новом посту вступает в конфликт с реввоенсоветом фронта. Он требует от вышестоящих организаций отзыва из армии членов реввоенсовета — большевиков Г. Благонравова, П. Кобозева, К. Мехоношина. Отклонение этих требований он расценил как недоверие.