Выглядел необычно. Все восемь вагонов (два классных и шесть товарных) были разрисованы ярчайшими футуристическими ребусами, кричавшими всеми цветами радуги.

Только при пристальном рассматривании можно было различить символические фигуры: вот похожая на святых иконописная пара — розовый рабочий с молотом и зеленый крестьянин с серпом благого вздымают руки к небу.

Вот покрытое золотой чешуей чудище, дракон контрреволюции, готовится проглотить голубую нежную девушку — революцию. Вот паукообразный кулак душит бедняка-муху.

Но при всем схематизме и наивности росписей они, как показала поездка, делали свое дело, привлекали на остановках огромные толпы людей.

Я прибыл на станцию часа за Два до отправления. Как и все отъезжающие, явился к начальнику поезда, заведующему военным отделом издательства ВЦИК Я. И. Бурову.

Это был небольшой, склонный к полноте человек средних лет в очках с толстенными стеклами. Несмотря на сильную близорукость и внешнюю флегматичность, он был оперативен.

Буров привел меня в двухместное купе одного из классных вагонов.

—    Вот тут и располагайтесь, — сказал он. — Ваш спутник киношник — кинооператор. Он примерно вашего возраста. Надеюсь, будете жить дружно.

И, уточнив час отбытия, начальник поезда отправился устраивать очередного пассажира.

Вскоре появился и мой спутник: молодой сухощавый шатен выше среднего роста со светлыми глазами, в желтом кожаном пальто и желтой же кожаной фуражке с большим козырьком, в лакированных, туго зашнурованных ботинках до колен. Так одевались до революции офицеры технических войск, летчики и автомобилисты.

В сравнении с другими, скромно одетыми пассажирами поезда он выглядел богатым и знатным иностранцем.

Иностранно же звучали его имя и фамилия.

—    Кинооператор Эдуард Тиссе, — представился оп сдержанно и тут же предупредил о неудобствах, которые нас ждут.

—    Придется часто заряжать кассеты, зашторивать окно, сидеть в темноте.