В вестернах, кроме того, покоряла поэзия дикого Запада — необозримые просторы прерий и могучие леса, смелые красивые парни, умеющие укрощать диких коней, на скаку поражать из лука летящего ястреба, биться на смерть за правое дело.

И невольно возникала мысль: а почему бы у нас, в Советской стране не делать такие же захватывающие героико-приключенческие ленты, иные по идейной направленности и жизненному содержанию, но столь же динамичные, бурные, темпераментные? Разве классовая борьба, революция, гражданская война не дают еще более яркого, красочного материала для таких лент?

Интересно, что творится в нашей кинематографии? Что показывают в кинотеатрах? Восстановлено ли производство фильмов?

Судя по изредка встречавшимся в центральной прессе информационным заметкам на эту тему, дела обстояли не блестяще.

А жаль! Какая замечательная область приложения революционной энергии! Какая увлекательная форма воспитания молодежи!

Вернусь домой — обязательно займусь кинематографом!

В Риге я не задержался.

В начале осени у меня произошел крупный разговор с одним из руководителей Полпредства. Я высказал ряд замечаний о поведении некоторых сотрудников в быту. Руководитель не согласился со мной, и я подал заявление с просьбой откомандировать меня в Москву. На заявлении было начертано: «Согласен. В приказ».

В Москве я не вернулся в Отдел по подготовке переговоров с Антантой, а был направлен в распоряжение Отдела печати и информации НКИД.

Отделом заведывал И. П. Гольденберг-Мешковский, высокий, красивый человек лет под пятьдесят, старый революционер со сложной судьбой. Участник революции 1905 года, член ЦК большевиков в 1907—1909 годах, представитель ЦК при фракции большевиков III Государственной думы, он в период первой мировой войны перешел на социал-шовинистические позиции, не примял Октябрьской революции, эмигрировал.