Но в памяти навсегда запечатлелась краткая беседа с ним в коридоре «Симбирского Смольного» о перспективах военной профессии и фраза о полководцах, вырастающих в огне революций.

Но кое-кто из военных мечтал о большем: перед ними маячил образ Наполеона, использовавшего революцию для утверждения личной диктатуры. И кандидатов в Бонапарты можно было обнаружить не только среди Корниловых и Врангелей, но и среди командиров, до поры до времени сражавшихся в рядах Красной Армии.

С одним из них пришлось столкнуться здесь же, в Симбирске.

Я имею в виду бывшего подполковника царской армии, командующего Восточным фронтом М. А. Муравьева.

Выдвинутый Советским государством на ответственный военный пост, он попытался поднять восстание и возглавить левоэсеровскую контрреволюцию.

Но об этом стоит рассказать подробней.

7    июля в Симбирск поступили тревожные сообщения из Москвы о провокационном убийстве германского посла Мирбаха и вспыхнувшем затем восстании левых эсеров: захвачены главный телеграф и телефонная станция; арестованы Ф. Э. Дзержинский, П. Г. Смидович, ряд других руководящих работников-большевиков; в центре города идут бои.

Сутки нас лихорадило. Что происходит в Москве?

8-го пришла телеграмма: восстание подавлено, зачинщики арестованы, значительная часть левых эсеров отмежевывается от мятежа и выражает солидарность с политикой большевиков.

Такую же позицию занял и симбирский губком левых эсеров, к которым принадлежал ряд работников, занимавших ключе

вые посты в городе и губернии: губвоенком Недашковский, командующий симбирской группой войск Иванов и другие. Однако солидарность симбирских левых эсеров с Москвой носила формальный характер.