В Нижнем и Казани побывал в редакциях газет, просмотрел комплекты за последние недели, послал небольшие информационные обзоры. В Нижнем проинструктировал имевшегося там корреспондента ПТА, попросил посылать материалы и в Бюро печати. В Казани снабдил полномочиями журналиста, согласившегося работать корреспондентом обеих организаций.

Но если ни Нижний, ни Казань не оставили зарубок в памяти, то Симбирск очень запомнился.

Не успев рассмотреть его в первый приезд, сейчас без спешки бродил по его спокойным тенистым улицам.

После июньских дождей наполненный солнцем и запахами свежей зелени, он показался очаровательным. Чистый, уютный, с фруктовым садом вокруг каждого дома, он напомнил мне родные украинские городки.

Но, помимо солнца, садов и тишины, здесь была еще и красавица Волга, и городской обрыв с видом на бескрайние заречные просторы. Позже, и в молодые и более зрелые годы, я бывал во многих прославленных своей красотой городах и странах. Но и по сей день вид с симбирского обрыва возникает в моих воспоминаниях, как одно из приятнейших видений земли.

В Симбирске, как и намечалось, я задержался до выяснения положения на чехословацком фронте.

Ответственный редактор местных «Известий» А. И. Швер, худой добродушный «очкарик», мой сверстник, недавний студент, принял меня с исключительным радушием.

Достал ордер на комнату в центре города в тихой чиновничьей семье, прикрепил к губисполкомовской столовой, выхлопотал продовольственные карточки.

Он же познакомил меня с политической и военной обстановкой.

Сведения были не очень утешительными. Чехословацкие мятежники и организующиеся вокруг них белогвардейские отряды продолжали теснить наши части. От Самары противник продвигается на север: его разведку видели в семидесяти километрах от Симбирска. На востоке под угрозой Уфа.

Войну ведут небольшие вооруженные группы вдоль коммуникаций; настоящего фронта нет.