Представляю, представляю. Да и у нас не легче. Пожалуйста, присаживайтесь. Вы свободны,— повернулся он к начальнику штаба,— зайдите через час.

Автономов зашагал по ковровой дорожке от стены к стене.

—    Правда, мы не голодаем продолжал он.— В казачьих амбарах припасено всякого — и муки, и сала. Только попробуйте их тронуть. В Екатеринодаре и вдоль железной дороги — мы хозяева. Да и то никак не можем наладить регулярного движения до Грозного. А несколько верст в сторону от рельс — война! Там, где удается установить Советскую власть, актив спит с винтовками.

Дважды беседу прерывал нагловатый человек в ярко-красной черкеске с серебряными газырями и в белой папахе. Он задавал

какие-то вопросы Автономову и стремительно исчезал. Как мне объяснили позже, это был Сорокин, один из ближайших помощников командующего, бывший казачий офицер. Автономов морщился, его явно раздражала бесцеремонность Сорокина, но он терпеливо выслушивал, отвечал.

—    Главное, готовиться к войне с немцами,— продолжал Автономов после очередного исчезновения Сорокина,— до Ростова им осталось недалеко. Не сегодня-завтра они двинутся на Кавказ. Нужна настоящая армия, с дисциплиной, порядком, уставом.

Автономов рассказал об обстановке в районах Кубани, рекомендовал проехать по Тихорецкой ветке и дальше по главной магистрали — до Ростова.

—    Познакомитесь с настроениями железнодорожников. Кета- ти, на маленьких станциях могут попасться вагоны с хлебом.

Снова ворвался Сорокин, на сей раз с группой взволнованных военных. Они требовали немедленного разговора с командующим.

—    Извините,— повернулся ко мне Автономов,— неотложное дело. Если будет время, заходите. Если не увидимся, кланяйтесь Москве.

Мы распрощались.