Вы еще были с Сашкой Кацем. Я — Наум. Забыли? — И, не ожидая ответа, засыпал вопросами: — А вы служите здесь в Политотделе? На какой должности? Хорошо знакомы с Потемкиным? У меня к вам просьба.

Я вспомнил, как год назад в Двинске у родственников Каца увидел сытого, полупьяного, нагловатого парня в шелковой косоворотке, с гитарой в руках, певшего цыганские романсы п смачно рассказывавшего скабрезные анекдоты. «Дальний родич, седьмая вода на киселе,— как бы извиняясь, пояснил Кац.— Отец — барышник, торгует лошадьми, а Наум объезжает. Да и сам поторговывает. Душа местного общества: бабник, картежник, поет, танцует, играет на гитаре.

—    Какими судьбами вы здесь?—с удивлением спросил я.

—    А Двинск-то — тю-тю, забрала «железная дивизия». Эвакуировался, записался в партию, еду добровольцем на фронт. Будете у Потемкина, закиньте за меня словечко.

На другой день Владимир Петрович сам спросил меня о лихом кавалеристе:

—    Вы хорошо знаете этого вашего приятеля в красных штанах? Говорит, что вы давно знакомы, встречались на Западном фронте.

Я рассказал о своих двинских впечатлениях и вчерашней встрече.

Потемкин встал из-за стола и взволнованно зашагал по комнате:

—    Какое чутье у этих шакалов! Начинается наступление, и мародеры тут как тут! По анкете ваш «друг» — рабочий, служил на конном заводе. Врет — не краснея! А знаете, что ему нужно? — с возмущением остановился Потемкин.— Должность коменданта города, хотя бы небольшого. На меньшее он не согласен. От назначения в строевую часть категорически отказывается. У него, видите ли, грыжа, и он не подлежит призыву. Доброволец! Говорит, что служил где-то в комендатуре. И эта pa6oia ему нравится. Теперь сам хочет быть «хозяином». Реквизиции, конфискации, контрибуции! Для честного человека — тяжелый долг Для хапуг — хлебная должность. Завтра я ему выдам «комендатуру»!