Столица деникинского царства походила на сумасшедший дом во время чумы. Город был забит до отказа воинскими частями, местными и эвакуированными учреждениями, запружен десятками тысяч беженцев. Город задыхался от недостатка жилья, продовольствия, порядка.

«В Ростов едут,— писал в том же «Приазовском крае» автор похожего на стон памфлета,— едут из Бахмута, Екатеринослава, Киева, Харькова, Севастополя, Новороссийска, Баку, Батуми, Петровска, Москвы, Петрограда. Едут в теплушках, в товарных поездах, на крышах вагонов, на буферах и подножках и даже с билетами всех трех классов. Вся эта тыловая армия, численностью превышающая армии среднебалканских государств, копошится в крошечном Ростове, устраивается и приспосабливается, наполняет все, что можно наполнить, толпится на улицах, площадях, тротуарах, в цирках, театрах и столовых, забивает трамвай и железнодорожные кассы и мчится по Садовой на автомобилях, лихачах и простых извозчиках.

Одежд и лиц, племен, наречий, состояний — невероятнейшая смесь. Миллионеры, архимиллионеры, просто капиталисты, чины и люди разных званий и положений, устраиваясь, пристраиваясь и спекулируя, хором жалуются на неудобства, дороговизну и не- гостеприимство и в то же время сами всемерно усиливают неудобства и дороговизну, затрудняют ход и жизнь истории.»

Памфлет заканчивался криком наболевшей души:

«Ростов неузнаваем. В Ростове редко увидишь ростовца. Ростовец где-то затерялся. В Ростове нет Ростова.

И было от чего стонать: жесточайшая инфляция, массовая безработица, вакханалия цен.

А как же освещала эта респектабельная газета положение на фронтах? Что сообщала о решающих боях Деникина с советскими армиями?

В октябре 19-го года, в период наибольшего продвижения деникинских войск к Москве, «Приазовский край» ликовал:

«Дело красных,— самодовольно заявлял в интервью для газеты один из ближайших соратников Деникина генерал Шкуро,—

конечно, проиграно.