В помещении отряда они перерыли содержимое чемодана и, хотя не обнаружили ничего предосудительного, отобрали курьерский лист:

—    Получите в своем Полпредстве.

Я поехал в Советское Представительство.

Какова же была моя радость, когда в вестибюле встретил друзей по РОСТА: Л. Н. Старка и Володю Ерофеева.

Старк работал советником, Ерофеев — заведующим Бюро печати. Они уже знали о моем приезде, радушно приветствовали меня и успокоили по поводу инцидента на вокзале.

Это обычная их манера,— сказал Старк.— Так они встречают каждого нового человека из России. Независимо — с дипломатическими или недипломатическими документами он прибывает. Мы ничего не можем поделать с этим хамством. Сегодня пошлем очередную ноту. Завтра-послезавтра вернут твои бумаги.

Сергей Миронович был осведомлен и о моем задании в Грузии, и о вокзальном происшествии.

 Меня уже информировал товарищ Старк,— сказал он.— Здесь вы увидите немало странного. Грузинские меньшевики любят изображать из себя этаких цивилизованных европейцев. Мы, де, не какие-нибудь варвары-большевики. Ной Жордания — их главный лидер — так и заявил в Учредительном собрании: если уж выбирать между Западом и Востоком, то он предпочтет западных империалистов фанатикам Востока. «Фанатики» — это мы, русские и грузинские коммунисты. По отношению к нам они ведут себя как последние двурушники. По договору с РСФСР они обещали легализовать компартию. И партия вышла из подполья. Даже начала издавать газеты. Но не прошло и нескольких недель, как на партию и газеты обрушился град репрессий. Газеты закрыты, редакция и типография опечатаны, сотрудники арестованы. Арестованы и десятки других активистов. Видимо, дело идет к полной ликвидации партии.

Киров остановился у окна, посмотрел на улицу и, снова зашагав по кабинету, продолжал: