Туда же бежали потрепанная «железная дивизия», остатки ландсвера и другие наемники.

Операции против них развивались успешно, и можно было ждать скорого освобождения Лиепаи.

Сохранившиеся в Риге буржуа и мещане приуныли и все надежды на возвращение капитализма связывали с иностранной военной интервенцией.

Просматривая газетные вырезки того времени, я нашел несколько своих фельетонов, печатавшихся в «Рижской правде». В одном из них высмеивались прибалтийские обыватели из «бывших»: сидят у моря и до боли в глазах всматриваются в горизонт, не идет ли на помощь давно обещанный американский флот? Вечером разочарованные возвращаются домой: опять обманули!.

Уверенные в близкой победе социалистической революции в Европе, мы были убеждены, что дело буржуазии в Латвии проиграно окончательно и бесповоротно.

Однако вскоре поступил сигнал, предупреждавший об опасности. И он прозвучал оттуда, откуда его меньше всего ждали. Наше внимание было приковано к западу и северо-западу, к рай-

ому Лиепаи, а удар последовал с противоположной стороны-— с северо-востока, с эстонской границы в районе Валги.

Неожиданно в первых числах февраля в этот район вторглись из Эстонии белоэстонские и белолатышские банды и, оседлав железную дорогу, прервали связь Латвии с Псковом и Петроградом.

Как выяснилось, Антанте удалось в Эстонии не только укрепить местное буржуазно-националистическое правительство, но и сформировать контрреволюционную армию, в которую, помимо эстонских и латышских белогвардейцев, вошло несколько тысяч шведских и финских «добровольцев».

Там же, в Эстонии, ускоренными темпами шло формирование так называемого «северного корпуса» из русских белогвардейских офицеров под командованием генерала Родзянко, готовившего поход на Петроград.

Эстония, таким образом, превратилась в плацдарм Антанты для наступательных действий против советских республик.