Немецкое правительство, очевидно, медлит с ответом. Оно явно не хочет мира. Выполняя поручение капиталистов всех стран, германский милитаризм хочет задушить русских и украинских рабочих и крестьян, вернуть земли помещикам, фабрики и заводы — банкирам, власть — монархии. Германские генералы хотят установить свой «порядок» в Петрограде и Киеве. Социалистическая республика Советов находится в величайшей опасности».

Перечислив конкретные меры для отпора врагу, для защиты каждой позиции до последней капли крови, для наведения революционного порядка в ближайших к фронту тыловых районах, Декрет заканчивался так:

«Социалистическое отечество в опасности! Да здравствует социалистическое отечество! Да здравствует Международная со- циалистическая революция!»

Меня поразил Декрет в целом и особенно слово «Отечество». Оно впервые зазвучало в обращении большевиков к народу.

Один из первых марксистских принципов, который усваивали мы, был принцип интернационализма. «Рабочие не имеют отечества,— читали мы в «Манифесте Коммунистической партии».— У них нельзя отнять то, чего у них нет. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

О    защите отечества кричали царское правительство и правительство Керенского, черносотенцы и либералы, помещики и буржуазия. О защите отечества продолжают кричать кадеты и меньшевики, правые и левые эсеры.

Неужели у нас есть с ними что-либо общее.

В эти дни в «Правде» была напечатана статья «Тяжелый, но необходимый урок». Ленин преподал здесь новый урок диалектики.

«Мы — оборонцы теперь, с 25 октября 1917 г., мы — за защиту отечества с этого дня. Ибо мы доказали на деле наш разрыв

с империализмом. Мы расторгли и опубликовали грязные и кровавые империалистические договоры-заговоры.