На втором этаже за дверью под номером 49 я обнаружил квартиру из трех комнат: в первой — самой большой в два окна — располагались хозяйственная часть и канцелярия (включая машинисток), во второй — поменьше — секретариат, т. е. собственно редакция, и в третьей — совсем маленькой — редколлегия.

В комнате секретариата за письменным столом, поставленным боком к окну, сидел взлохмаченный человек лет сорока пяти с донкихотской бородкой. Это был ответственный секретарь газеты В. Ю. Мордвинкин, с которым я должен был вести переговоры о работе. Против него за другим столом сидела пожилая женщина: как я узнал позже — литературный редактор, старая большевичка П. Ф. Куделли. Третий стол был пуст.

Мордвинкин, оказавшийся добродушным, любящим шутку человеком, расспросил меня и, выяснив мою полную неосведомленность в редакционно-журналистском деле, показал на свободный стол:

—    Никогда не работал в газете? Вот здесь и научитесь. Не боги горшки обжигали. Главное—хотеть, остальное приложится. Будете работать в вечернюю смену — с четырех до десяти-одиннадцати. Завтра и начинайте.

На другой день я сидел в редакции, присматриваясь к процессу формирования тех десятков страниц машинописного текста, которые завтра станут содержанием очередного номера «Известий».

Душой газеты был В. Мордвинкин, выносивший на своих плечах львиную долю труда по ее выпуску.

Больной туберкулезом, сутулый и близорукий от правки бесчисленных рукописей и гранок, он походил на колдуна. Он сутками не выходил из редакции, нередко забывал забежать в столовку и вместо обеда ограничивался стаканом морковного чая с сухарем.

Вместе с пятью другими сотрудниками секретариата Мордвинкин делал от начала до конца ежедневную четырехполосную газету большого формата.