Воевали по вдохновению: вступали в бой по общему согласию бойцов — преимущественно при явном перевесе сил над противником. В случае поражения бросались врассыпную.

Защищали только свои села и свои уезды. До «чужих» сел и уездов им дела не было—пусть защищаются сами.

«Армия» не имела никакого снабженческого аппарата. Что удалось захватить у противника или у населения, тем и снабжались.

Пристроившиеся к «армии» кулаки и торговцы наладили «товарооборот» с городскими спекулянтами — «мы вам хлеб, вы нам патроны и мануфактуру».

При первом же ударе деникинских войск Махно увел свои отряды в глубокий тыл и там объявил о созыве в Гуляй Поле съезда сторонников его «хартии» с приглашением всех желающих из соседних частей Красной Армии. Это была попытка создать «самостийную махновскую республику».

Советское командование не могло допустить этого самоуправства. В газетах был опубликован приказ Реввоенсовета 15-й армии за подписью командарма К. Ворошилова, пресекавший изменническую затею в Гуляй Поле.

«1. Никакие съезды в означенном районе допущены не будут.

2.   Без прямого приказа никакие части и отряды не имеют права менять свое местоположение.

3.   Отдельные красноармейцы, которые пытаются самовольно покинуть свои части и перейти в район «повстанческой» бригады, будут приравнены к дезертирам.

4.   Всякое нарушение настоящего приказа будет рассматриваться как действие, равнозначное измене Рабоче-крестьянскому государству, и караться по всей тяжести законов военного времени».

Не знаю, возымел ли действие приказ и состоялся ли или не состоялся съезд в Гуляй Поле. Дальнейшие события отодвинули этот вопрос на задний план.

Но предательство Махно повлекло за собой неприятности на фронте. В образовавшийся прорыв устремились деникинские

войска, с запада они повернули на север и начали быстро приближаться к Харькову.