Но, несмотря на огрехи и огорчения, работа была интересной. Росли знания, оперативность.

В это же время я много писал из Риги для советской печати. Это были корреспонденции под общим заголовком «Письма из Латвии». В них я рассказывал о политической, экономической и культурной жизни республики, о расстановке классовых сил, об отношении разных социальных групп к Советской стране, в частности к вопросу о помощи голодающим в Поволжье, о расслоении среди белой эмиграции. Корреспонденции печатались в Петроградской газете и в издававшейся в Москве латышской газете «Кревиас Циня».

Капиталистические правительства, буржуазная общественность и печать рассматривали советские представительства как аванпосты враждебного им мира, а их сотрудников как носителей «большевистской заразы» и «агентов Коминтерна».

Поэтому внеслужебное общение работников Полпредства с местным населением было практически исключено, случаи нарушения брались на учет полицией, влекли крупные неприятности для латышских подданных. Особенно опасными были встречи с рабочими, профсоюзными деятелями. Во избежание провокаций подобные встречи запрещались нам и руководством Полпредства.

Не очень рекомендовались и частые посещения кафе, ресторанов, танцплощадок, где также можно было ожидать провокаций.

Таким образом, во внерабочее время небольшой коллектив Полпредства принужден был вариться в собственном соку.

Это чувство отчужденности каждый переживал и преодолевал по-своему. Одни усиленно читали, вели подробные дневники, занимались самообразованием. Другие переписывались с родными и друзьями. Третьи занимались спортом, коллекционированием книг, марок.