На созванном через несколько дней пленуме горсовета речь шла уже не о спасении Донбасса, а о защите Харькова.

В пленуме помимо городского актива и членов украинского правительства, участвовали представители центрального командования и Реввоенсовета РСФСР.

Заседание шло в тревожной атмосфере. От имени центрального командования было официально заявлено, что Харькову угрожает непосредственная опасность. Он объявлялся «осажденной крепостью».

Началась срочная эвакуация города.

Нашу все еще недоукомплектованную дивизию, предназначавшуюся теперь к переброске на Дон, временно перебазировали в район Полтавы.

За время пребывания в Харькове небольшой коллектив закончил оборудование типографии и выпустил пробный номер газеты.

Нашли мы и кандидата на должность заведующего редакцией. Им оказался мой однокашник по Изюмскому реальному училищу и будущий писатель-памфлетист Сергей Розвал.

Не могу удержаться, чтобы не сказать несколько слов об этом интересном человеке с нелегкой судьбой.

Очень способный, легко учившийся, первый ученик класса, Сергей, однако, с детских лет отличался крайней застенчивостью, стеснительностью, граничившей с робостью, сомневался в своих возможностях, был склонен к рефлексии.

Все семь лет учебы в реальном мы дружили: встречались после занятий, гуляли, катались на коньках. Он часто бывал у меня дома, я не раз гостил у него в Лисичанске, где его отец работал маркшейдером на содовом заводе.

По окончании реального наши пути разошлись: я поступил в Петроградский политехнический, Розвал — в Московское высшее техническое училище. Но мы продолжали переписываться и не раз виделись.

Осенью 1916 года он, как и я, был призван в армию и направлен в студенческий батальон.