Новохатный и Рево — студенты разных московских вузов — редактировали бюллетени.

Члены коммуны вели единое хозяйство: складывали в общий котел пайки и продовольственные посылки из провинции, по очереди готовили тощие завтраки и такие же ужины, мыли посуду, убирали комнаты. В котел пошли и привезенные нами со Стрелковым кубанские пироги и сало.

В последнее время часть домашних забот взяла на себя соседка по смежной квартире, молодая киноактриса, снимавшаяся в нескольких салонных драмах под псевдонимом Анна Ли. Владелец фирмы, в которой работала Ли, удрал в Одессу, и, оставшись без ангажемента, она получила карточки самой последней категории. Четверка пригласила Анну примкнуть к их коммуне, она оказалась хорошей хозяйкой, навела порядок в квартире, и я не без зависти наблюдал их вечернее чаепитие — с черным хлебом и сахарином, но на необычной для того времени белоснежной скатерти и с уютно шумящим самоваром.

В вилле Стребаноре я прожил несколько дней, пока Аксельрод не достал номера в гостинице.

Стрелков познакомил меня со структурой и работой ПТА и его руководителем — комиссаром агентства Леонидом Николаевичем Старком.

Центральный аппарат ПТА представлял собой небольшое учреждение, состоявшее из десятка редакционных работников и пятнадцати—двадцати административно-технических сотрудников (машинисток, бухгалтеров, хозяйственников).

Со времени переезда из Петрограда агентство несколько улучшило снабжение газет информационным материалом. Но все еще работало слабо.

Не имея собственной корреспондентской сети за границей, оно по-прежнему принуждено было в своих бюллетенях распространять буржуазно-тенденциозные передачи зарубежных агентств.

Не могло похвастаться агентство и корреспондентской сетью внутри страны. Если в Петрограде работало отделение, а в ближайших к Москве губерниях существовали корпункты, то в большинстве губерний ПТА не имело своих представителей.