Судя по печати, появились нотки сомнения в победе над Советской Россией и у самых ярых лидеров империалистической интервенции. Я до сих пор храню две любопытнейшие вырезки из газет того времени. В одной — отрывки из выступления в английской палате общин Уинстона Черчилля:

«Что может сделать генерал Деникин с армией, в которой 30 000 офицеров командует 50 000 солдат? Все хотят быть офицерами, никто не хочет быть солдатами.

И это наводит Черчилля на грустные размышления:

«По моему мнению, только тремя способами можно водворить порядок среди русского хаоса.

Во-первых, это вмешательство союзных войск; во-вторых, если мысль о вмешательстве оставлена, сразу разрубить гордиев узел, т. е. признать большевистское правительство; и, наконец, третье, заставить Германию водворить порядок в России».

Но, заключал Черчилль, «по моему мнению, теперь немыслимо ни первое, ни третье решения этого вопроса, так что остается только второе».

Вторая вырезка — выступление другого столпа английской буржуазии, лидера либеральной партии и премьер-министра коалиционного правительства Великобритании Ллойд Джорджа.

Один из главных застрельщиков интервенции, он, однако, начинает колебаться. С одной стороны, он непримирим:

«Советская Россия — не Россия, ибо в ней хаос и анархия. О признании России не может быть и речи, ибо нет правительства, представляющего всю Россию. Большевистское же правительство так провинилось перед подданными Антанты, что признать его нельзя. Кроме того, большевики теперь теснят друзей Антанты—Колчака и Деникина».

Тогда, следовательно, нужно продолжать интервенцию? Нет! Ллойд Джордж решительно против интервенции, и не по одной,

а трем причинам.