Этот, казалось бы, незначительный эпизод запомнился мне навсегда. Враги не только по ту сторону фронта, их можно обнаружить и среди своих И не только в виде Муравьевых, Григорьевых, махно — авантюристов крупного и среднего масштабов, во имя честолюбия и властолюбия примазывающихся к революции и изменяющих ей, но и аферистов мелкого калибра — хануг, мародеров.

Я попросил разрешения заехать на день в Москву. Попрощался с женой, захватил в РОСТА десятка три клише (пригодятся для «Красного кавалериста») и с первым отправляющимся в Курск воинским эшелоном двинулся на юг.

После блистательной победы под Каеторной над Мамонтовым и Шкуро Конная армия с упорными боями продвинулась к Донбассу и вступила в него. Местонахождение штаба (и Политотдела) менялось ежедневно, и мне сказали, что нужно доехать до Харькова (неделю назад освобожденного от деникинцев) и там у коменданта можно будет узнать, куда двигаться дальше. Однако даже до Харькова было добраться не так-то просто. Уже за Тулой железнодорожные станции были забиты эшелонами до такой степени, что все прежние станционные пробки, с которыми мне приходилось иметь дело, показались детской забавой.

Когда эшелону удавалось продвинуться вперед, на следующей узловой станции он попадал в новую пробку, занимал очередь и сутками ждал отправки. Нужно было ловчить: искать эшелон, отходящий раньше других, пытаться втиснуться в одну из теплушек. Но «ловкачей» было много, и пассажиры, захватившие места раньше, успешно отбивали атаки. На крышах, тормозных площадках, ступеньках ехать было невозможно: стояли сильнейшие морозы.

Потерпев неудачу с одним эшелоном, повторяли попытки в следующих. Иногда удавалось втиснуться, чаще получали отпор. Лишь однажды где-то под Белгородом мне повезло. Глубокой в воинском поезде я обнаружил теплушку с полуоткрытой.