За это же время я просмотрел многочисленные и разнообразные по тематике, жанрам, стилистике немецкие ленты с участием

крупнейших актеров Германии — Эмиля Янингса, Пауля Вегенера, Вернера Крауса; нашумевшие фильмы французов — «Жюдекс» Фейяда и «Я обвиняю» Абеля Ганса; поэтические экранизации шведской литературной классики в постановках Шистрема и Стиллера.

Каждую неделю я знакомился все с новыми и новыми актерскими индивидуальностями, узнавал о появлении новых киножанров, обнаруживал новые режиссерские и операторские приемы.

Это было открытие, казалось бы, давно знакомого чуда.

Ка.к и все мое поколение, я в детстве (совпавшем с первой волной распространения кино) был до глубины души потрясен люмьеровским паровозом, на всех парах мчавшимся на меня с полотна экрана.

Подростком — в младших и средних классах реального училища— стал «киноманом»: ходил в кино почти каждый день.

В студенческие годы увлечение кинематографом сменилось величайшим к нему презрением. Попав в Петроград, я впервые ощутил чары большого сценического искусства — увидел классические спектакли в Мариинском и Александринском театрах, лучшие постановки Музыкальной драмы, театра Суворина, пародии «Кривого зеркала», спектакли МХТ.

Рядом с филигранным мастерством и обаянием Станиславского, Шаляпина, Качалова, Савиной, Варламова каким убожеством выглядело примитивное лицедейство большинства доморощенных «кинозвезд»!

Ничего, кроме смеха, не вызвало и содержание бесчисленных декадентских и псевдореалистических «салонных драм» — всех этих «Скерцо дьявола», «На ложе смерти и любви», «В буйной слепоте страстей» и т. п., заполнивших русские экраны в период первой мировой войны и продолжавших фабриковаться частными фирмами в первые годы революции.