На всякий случай посылаем с вами бригаду ремонтников.

Двигались со скоростью десяти-пятнадцати километров в час с многочисленными остановками для заправки водой и пополнения топливом. В вагончике было тесно и холодно. На площади, рассчитанной на тридцать пассажиров, разместилось втрое больше. Сидели на остатках мягких диванов (вагон был некогда 1-го класса), на чемоданах, на полу.

Мы с Кацем, как самые молодые, забрались под потолок — в узкие рваные сетки для ручного багажа (все тело ныло от впившихся в бока чугунных кронштейнов). Печки не было, и в январский мороз в продуваемом через десятки щелей вагончике было ненамного теплее, чем под открытым небом.

175 километров, отделяющих Дзинск от Вильнюса, ползли не меньше пятнадцати часов. И когда утром 8 января продрогшие и полубольные выбрались, наконец, из своего холодильника на перрон вильнюсского вокзала, почувствовали себя счастливейшими из людей.

Вильнюс — первый из западных городов бывшей Российской империи, который мне довелось увидеть. Он произвел

впечатление красотой и своеобразием своей архитектуры — замком Гедиминиса, костелом Анны, ратушей, очаровательными кривыми улочками старого города. Необычной была и уличная толпа: язык и манера поведения.

Но город еще не остыл от недавних боев. Сражения продолжались в нескольких десятках километров к западу и северу. Звуки артиллерийских выстрелов напоминали о близости фронта.

Только что прибывшее правительство и только что вышедший из подполья горсовет лишь приступали к наведению элементарного порядка — восстановлению работы электростанции, трамвая, снабжения населения продовольствием.

Пока не было телеграфной связи с Москвой. И никто не мог сказать, когда удастся ее наладить.