Зеваки предпочитали держаться на расстоянии от демонстрантов.

Вдруг колонна остановилась. Пронесся слух: «Голова демонстрации столкнулась с матросами! К Таврическому не пускают!»

Демонстранты в растерянности топтались на месте. Затем, параллельно с основной колонной, началось небольшое движение в обратном направлении. Сначала это была группка в пятнадцать-двадцать разъяренных молодых людей. Они шагали от Литейного в сторону Адмиралтейства, потрясая древком порванного плаката.

Помню как, взобравшись на пьедестал одного из Клодтовских коней, кричала миловидная девушка в изящной шубке, по- видимому, гимназистка. Она была смертельно напугана и в тоже время горда своей смелостью.

—    Товарищи! — кричала гимназистка охрипшим от мороза и напряжения голосом.— Вернемся к Таврическому дворцу! Да здравствует Учредительное собрание!

Недалеко от моста на деревянном ящике бился в истерике бледный бородатый юноша в синей университетской шинели. Он потрясал кумачом, проклинал большевиков и звал идти к Таврическому дворцу «поддерживать избранников народа».

Около юных ораторов останавливались прохожие и, покачав головой, шли дальше, не проявляя ни малейшего желания следовать их призывам.

Хвост колонны подался назад, затем она начала стремительно редеть и в течение нескольких минут бесследно рассосалась.

.Мне не удалось попасть на открытие Учредительного собрания. Количество пропусков для печати было ограничено, и мне, только что начавшему работать в газете, пропуск не достался.

Мордвинкин подробно рассказал об этой трагикомедии, да и в исторической литературе она многократно описана.