Ни в вагоне, ни в поезде — ни души!

На фасаде вокзала вывеска: Кавказская.

Как объяснил попавшийся навстречу железнодорожник, между Кавказской и Армавиром разобраны рельсы. Дальше движения нет. Когда восстановят — неизвестно.

Пропажа чемодана — крупная неприятность. В нем все мое имущество: пара белья, запасная рубашка, полотенце, бритва, записные книжки, полученный в Ростове недельный продовольственный паек.

Надо идти к местному начальству. Схватился за карман гимнастерки: нет мандата! Вывернул все карманы, вплоть до внутреннего кармана брюк — никаких следов. Неужели и его стащили? Это похуже чемодана!

Иду на вокзал. На одной из дверей табличка: «Штаб командующего Кавказской армией».

Дверь открыта. Большая комната. Человек десять в полувоенных костюмах, стоя и сидя, перебрасываются репликами. За письменным столом крепкий большеголовый мужчина лет сорока в тужурке, пересеченной кожаными ремнями: портупея, огромный полевой бинокль, маузер. Это и был командующий. Как выяснилось, он командовал не армией Кавказского фронта, а отрядами, защищавшими станцию Кавказскую, такие же «армии» существовали и на других станциях: на Кущевской, Тихорецкой, Армавирской и т. д.

Выслушав мой рассказ, командующий с любопытством посмотрел на меня:

—    Корреспондент? Из Москвы? Из Совнаркома? Говоришь, обокрали? Бывает! Подались с твоим чемоданом в станицу — ищи ветра в поле. Так, так. Корреспондент, говоришь?

Он с головы до ног оглядел меня. Мне показалось, что ему не понравился мой военный костюм:

—    И документы тоже украли? Это хуже!— командующий задумался.— Когда будет связь, запросим Москву. Только когда она будет? Позавчера прорвало на два часа, а вот второй день опять ни звука. Не знаю, что с тобой и делать.