На дорогу мне был выдан мандат с многочисленными правами: правом внеочередного получения железнодорожных билетов и проезда во всех поездах — пассажирских, служебных, воинских и т. д., правом внеочередной и бесплатной отправки телеграмм, правом свободного входа во все учреждения, организации, собрания. Всем чрезвычайным комиссиям, исполкомам и другим советским учреждениям предлагалось оказывать предъявителю мандата всемерное содействие.

Однако, несмотря на все многочисленные права, как показали уже первые дни поездки, путешествовать было трудно.

Поезда ходили без расписания, подолгу, иногда сутками, простаивали на станциях в ожидании паровоза, воды, топлива. Вокзалы были забиты демобилизованными солдатами, ходоками, мешочниками. Буфеты закрыты. У привокзальных торговок можно выпить стакан молока или съесть соленый огурец за бешеные деньги либо в обмен на соль, спички, иголки. Питаться приходилось хлебом, полученным в Москве по карточкам.

Но по сравнению с прошлогодней поездкой из Одессы в Петроград я чувствовал себя уверенней. Во-первых, я ехал с ясным и конкретным заданием. Во-вторых, ехал весной на юг (что после студеной зимы было куда как приятно). В-третьих, я был под защитой солидного мандата.

Но даже с пересадками удавалось продвигаться в день максимум на сто — сто пятьдесят километров.

Остановки я сделал в Орле, Курске и Харькове. Побывал в редакциях, познакомился с подшивками газет, просмотрел неопубликованные материалы и послал в Москву небольшие обзоры об обстановке в городе и губернии. Договаривался с ответственными редакторами (или их замами) об установлении постоянной связи с Бюро печати.

Из Харькова заехал в Изюм к отцу. В родном, с детства знакомом уездном городке видел, как бушевали разбуженные революцией классовые страсти.