Позвонив в ВЧК, узнал, что Ф. Э. Дзержинский уже несколько дней занят в Наркомпути. (В то время Дзержинский одновременно руководил тремя крупнейшими учреждениями — ВЧК, Наркоматом внутренних дел и Наркоматом путей сообщения). В Наркомпути мне сообщили, что Феликс Эдмундович в командировке на периферии и вернется не раньше, чем через неделю. Надежда на интервью отпала, посылать ему письмо Чичерина стало бессмысленным, так оно и осталось у меня.

Итак, первый блин комом. Что ждет меня дальше?

Некоторым утешением был ответ А. И. Свидерского. Связавшись с ним по телефону, я получил приглашение сегодня же вечером прийти к нему домой.

Профессиональный революционер, член партии большевиков с 1899 года, журналист, многократно подвергавшийся репрессиям со стороны царского правительства, Алексей Иванович Свидерский с февраля 1918 года работал членом коллегии Народного комиссариата продовольствия, занимаясь планированием и руководством работой по хлебозаготовкам.

Я неоднократно читал в «Правде» его обстоятельные статьи по этому вопросу, а В. И. Ленин не раз ссылался на Свидерского, как на источник наиболее достоверной информации о положении с заготовками хлеба.

Поэтому рассчитывал получить самые последние и самые точные сведения по этой животрепещущей проблеме.

Жил Свидерский в Кремле, в здании, которое в ту пору называлось «офицерским корпусом»; там после переезда правительства в Москву жили многие члены ЦК, наркомы, члены коллегий наркоматов.

Внутри здание походило на общежитие: длинный широкий коридор без окон, освещенный тусклыми электрическими лампочками, и по обе стороны — обитые клеенкой двери с фамилиями жильцов.

Найдя табличку с надписью «А. И. Свидерский», постучал.