Единственное условие — не чинить препятствий для эвакуаций в Германию. Мы, разумеется, согласны. Не знаю, много ли у депутатов власти, но, очевидно, генералы уже не справляются с солдатами. Во всяком случае оборот дела в нашу пользу.

Немного помолчав, Старк спросил:

—    Как ты смотришь на то, чтобы поехать в Двинск? Побываешь в новых местах. А там рядом Прибалтика. Будут уходить немцы — двинешься за ними. Может, и в Германию попадешь.

Предложение застало меня врасплох, и я попросил разрешение подумать, хотя уже был почти согласен.

Перелистав в библиотеке комплекты газет, получил приблизительное представление о происходящем на северо-западной границе нашего соприкосновения с немцами.

Несмотря на разрозненность сведений, стало ясно, что с середины ноября — вскоре после свержения Вильгельма II — оккупанты начали медленный отход на запад, Оставляемую территорию, как правило, немецкое командование передавало наскоро сколачиваемым русским белогвардейским отрядам.

Чтобы предотвратить утверждение буржуазно-помещичьих порядков, части Красной Армии наступали немцам на пятки, ломали сопротивление белогвардейцев, занимали освобождаемые от оккупантов районы. Так с ходу были заняты Псков, Полоцк, Режица. Линия фронта вплотную подошла к Двинску.

Во многих частях немецкой армии возникли Советы солдатских депутатов. Они отказывались подчиняться командованию, вступали в контакт с советскими войсками и договаривались о мирной передаче нашим представителям отдельных населенных пунктов.

Двинск — солидная крепость с многочисленным гарнизоном, и руководители солдатского Совета решили вступить в переговоры прямо с Москвой.

О том, что творилось к западу от Двинска — в Прибалтике, в печати почти не сообщалось.