И это в октябре-ноябре 1919 года в дни жесточайших боев на фронтах, в дни смертельной опасности для Петрограда, в дни решающих контрнаступлений против Деникина.

В партийных и профсоюзных организациях шла новая мобилизация в армию, а я сижу у моря и жду погоды.

И, посоветовавшись с Керженцевым, я подал заявление с просьбой освободить меня от «Красного Востока» и направить на фронт.

Через два дня но путевке Политического управления Реввоенсовета республики (Пур) я выехал из Москвы в распоряжение Политотдела Южного фронта (Поюж).

Ехать пришлось недалеко, меньше ста километров от Москвы, в Серпухов, где в ту пору находились Реввоенсовет и Политотдел Южного фронта.

Три-четыре часа на местном поезде, час пешком по смежной

дороге до центра города, где размещались фронтовые учреждения, и я — в здании Поюж.

Меня принял начальник Политотдела — солидный и внимательный человек лет сорока с профессорской бородкой и спокойной жестикуляцией.

На сей раз я оказался в подчинении Владимира Петровича Потемкина, в прошлом педагога и члена коллегии Наркомпроса (в будущем видного советского дипломата и академика, наркома просвещения, президента Академии педагогических наук).

Выслушав краткую информацию о моей предыдущей работе, Владимир Петрович ввел меня в курс последних событий на Южном фронте. После осенних поражений наступил перелом в нашу пользу. Противнику нанесено несколько мощных ударов. На центральном участке освобожден Курск и идет наступление в направлении Белгород—Харьков. Отлично показала себя кавалерия. Особенно корпус Буденного. Есть решение о реорганизации его в особую конную армию. Сейчас идет подбор работников для его Политотдела.

Попутно Потемкин охарактеризовал военное и политическое руководство Южфронта.