Командующий фронтом Егоров — бывший полковник царской армии, опытный командир, коммунист. Но главная фигура в Реввоенсовете — уполномоченный ЦК партии Сталин. Человек железной воли. По всем вопросам его слово — решающее.

Потемкин с большим уважением произнес это имя, и я отчетливо помню, что именно с Серпухова оно зафиксировалось в моем сознании. И раньше я не раз видел эту фамилию в списках членов ЦК и Совнаркома, знал, что Сталии одновременно руководит двумя наркоматами: по делам национальностей и Госконтроля, изредка читал в «Правде» его лаконичные статьи.

— Что касается вашего желания работать в газете,— сказал Потемкин,— то придется несколько подождать. Пока из армий нет запросов. Временно потрудитесь у пае: будете держать связь с РОСТА и армейскими газетами, писать листовки, помогать нашему издательству,

В Поюже я проработал около трех недель: просматривал прифронтовую советскую и доставлявшуюся из-за фронта белогвардейскую печать, посылал корреспонденции в «Агит-роста», написал несколько прокламаций: «К братьям казакам», «К дезертирам», «Вступайте в Красную Армию!».

Из серпуховского периода жизни отчетливо запечатлелись в памяти два эпизода.

Один из них — приезд в Поюж Джона Рида. Не знаю, зачем и куда направлялся он и надолго ли задержался в Серпухове.

Но отлично помню входящего в мою комнату высокого тридцатилетнего парня спортивного вида, в меховой шубе, раскрасневшегося от мороза, с веселыми озорными глазами. Его привел секретарь Потемкина, представил: «Американский журналист Джон Рид», попросил подобрать для него печатные материалы: фронтовые газеты, листовки, плакаты.

Я видел и слышал Рида почти два года назад в Таврическом дворце— на III съезде Советов, и уже тогда проникся к нему глубокой симпатией: первый американец — друг нашей революции!