При постройке в 1838 г. Большого кремлевского дворца были обнаружены остатки этого северо-восточного вала и рва, обозначавшего собой черту первоначального московского укрепления.

В XII в. территория Москвы на большей части ее современного пространства все еще была покрыта лесом, который ухолил во все стороны, а дальше к северу от Москвы казался безграничным, тягнулся на многие сотни километров. Но в лесу все больше расчищалось полян, и многочисленные урочища «На кулишках». Но лес все же еще доминировал; он подступал со стороны Боровицких ворот к расчищенному оборонительному пространству, окружавшему Кремль, занимал площадь современной улицы Коминтерна и Знаменки, Моховую, площадь Дзержинского до Маросейки и Покровки, шел с востока на север.

Память об этих борах сохранилась в названиях некоторых урочищ: так например кремлевская, впоследствии дворцовая церковь Спаса стояла «на Бору»; существование леса отмечается и названием другой церкви Иоанна Предтечи «что под Бором»; «н.ч Бору -под Сосенками» называлось урочище, где впоследствии (в XVI в.) выстроена Греб- невская церковь (угол Мясницкой улицы и площади Дзержинского).

К началу исторического существования Москвы лес, как уже указывалось, не был, однако, сплошным: в нем, помимо кулишей, имелись большие поляны; так например. «лт великий» лежал в Замоскворечье; о существовании его мы знаем как по великокняжеским духовным грамотам, так и по сохранившимся названиям — «Полянка», «Всполье». Большой луг тянулся у подножья «на подоле» возникшего впоследствии Киевца (ниже Зачатьевских переулков на Остоженке), далее мы знаем Большой Васильевский луг «на подоле» Белого города, где теперь стоит Дворец труда. Луга находились в окрестностях с. Кудрина, упоминаемого при Иване Калите; свободным ог леса было, вероятно, и пространство, известное теперь под названием Девичьего поля.   

Местность и районе Вражеских переулков па Плющихе также, вероятно, была занята полем, так как в лесной заросли едва ли могло быть столько оврагов. Кроме этих, а также Сивцева н Успенского вражков, немало старых московских оврагов отмечены названиями церквей с добавлением «на вражке».