Местность близ реки, как уже отмечалось, была болотистая, овражистая: Дербь, Болото, Балчуг. Низина постепенно повышалась по направлению к западу, где она сменялась взгорьями. Через Замоскворечье проходила большая дорога на юг от Москвы в Орду (Большая Ордынка), заселение местности началось, вероятно, именно по линии этой дороги. Условия для развития здесь регулярного поселка были, однако, неблагоприятными. Помимо затопляемости, Замоскворечье находилось под постоянной угрозой нападения Ерагов, обычно подходивших к Москве с юга; сюда, из-за Оки «с берегу» подступали татары и литовцы, начинавшие с уничтожения именно этой части города.

Позднее, когда Москва, не довольствуясь собственными стенами, начала огораживаться с юга еще отдельными крепостями-монастырями «сторожами», сначала Даниловым и Донским, потом Новоспасским, Симоновым, Новодевичьим, замоскворецкие слободы оказались более защищенными и развитие их пошло быстрее. Они богатели, а в конце XVI в., обнесенные уже стеной Земляного города, вошедшие в состав Скородома, начали быстро расти и богатеть.

Большая часть замоскворецких слобод связана была с «государевым обиходом». Здесь, как указано, жили царские монетчики, огородники, садовники, кадашевцы.

Вместе с царскими ремесленниками селились посадские и торговые люди, и со второй половины XVII в. Замоскворечье становится все более и более выраженным купеческим районом. Новые хозяева этих кварталов постепенно придают им определенную физиономию, совершенно отличную от той. которую в XVI—XVII вв, она имела

под влиянием расквартированной здесь охраны границ Москвы.

Стрелецкие и казачьи слободы в то время занимали значительную часть Замоскворечья. Набиравшиеся из вольных гулящих людей стрельцы несли сторожевую и полицейскую службу, караулы, составляли вооруженную охрану царя. Они же исполняли и обязанности пожарной охраны, отправляясь, по свидетельству Котошихина, к месту появления огня «с топорамп, с ведрами и с трубами медными водопускными, и с баграми, которые ломают избы.