Упомянув в тексте Воробьевы горы, Карамзин сделал примечание: «Ныне, как слышно, хотят там строить огромную церковь. Жаль, она не будет любоваться прелестным видом и покажется менее великолепною в его великолепии. Город, а не природа украшается богатой церковью. Однажды или два раза в год народ пойдет молиться в сей новый храм, имея гораздо больше усердия к древним церквам. Летом уединение, зимой уединение, и сугробы снега вокруг портиков и колоннад: это печально для здания пышного!»

Императрице записка понравилась, но автор неосторожно дал ее почитать одному из друзей. Списки пошли по рукам, и в мае—июне 1818 года записка Карамзина была опубликована без его ведома в харьковском журнале «Украинский вестник». Получилось, что придворный историограф публично критикует проект, одобренный императором. Историк М.Т. Каченовский в «Вестнике Европы» назвал суждения Карамзина «неприличными». Карамзину пришлось оправдываться в письмах к друзьям (возможно, он предполагал, что они перлюстрируются): «Пристойно ли критиковать заложение церкви на Воробьевых горах после ее торжественного заложения? Я мог судить (и то не публично) о плане Вит- берга, еще не утвержденном; но теперь, и в журнале! Каразин (публикатор. — КМ.) верно не хотел отдать меня под суд: в таком случае он весьма не рассудителен». Впоследствии Карамзин включил «Записку» в собрание своих сочинений, исключив «неприличные» фрагменты.

Храм Витберга, будь он построен, превысил бы самую большую из египетских пирамид. Постройка, однако, продвигалась крайне медленно. К строительству, по обычаям того времени, было приписано 4000 крепостных крестьян, которые из-за плохих условий жилья и питания умирали, как на строительстве петровского Петербурга. Витберг, никогда не занимавшийся архитектурной практикой, был совершенно неприспособлен к хозяйственной и административной организации большой стройки и контролю за работами и расходами (в те времена это входило в обязанности архитектора). От административной миссии Витберг пытался отказаться — «из опасения интриг, всегда неразлучных с великим предприятием» — но царь лично поручил ему возглавить строительство. В августе 1825 года архитектор обращался к императору с просьбой оказать ему содействие в борьбе с казнокрадством на стройке.