Наличники парадного фасада палат почти идентичны наличникам Большого собора в московском Донском монастыре, на строительство которого Василий Голицын жертвовал немалые суммы; можно предположить авторство одной и той же артели мастеров для этих памятников. Дом Голицына был богато украшен изразцовым декором разных форм; внутри были изразцовые печи. Известны имена мастеров, изготавливавших в 1685 году изразцы для дома Голицына: Иван Семенов Денежка, Михаил Федоров.

Дом Голицына, восстанавливаемый со скрупулезной научной точностью, выглядел настолько великолепно, что в январе 1927 года Моссовет официально признал его памятником архитектуры высшей категории. Что отнюдь не помешало советской печати вновь требовать его сломки вместе с палатами Троекурова и церковью Параскевы Пятницы — на этот раз просто для расширения проезда.

Внутри дома после реставрации мало что изменилось с дореволюционных времен: здесь, как пишут историки В. Козлов и В. Седельников, оставались коптильня pi варильня, подвалы были заполнены льдом, и в них стояла вода, а верхние этажи были до предела заселены жильцами. Реставратором Д.П. Суховым был подготовлен проект музеефикации этого уголка старинной Москвы (дома Голицына и Троекурова, храм Параскевы Пятницы). Сохранившаяся подробнейшая опись дома 1689 года позволяла восстановить его интерьеры, вплоть до мелочей.

В начале 1928 года обсуждался вопрос о передаче домов Голицына и Троекурова в ведение Государственного исторического музея. Но 21 мая 1928 года ВЦИК предложил Наркомпросу остановить реставрационные работы в доме Голицына. На Охотный Ряд надвигалась новая угроза строительства огромного здания. В мае 1931 года здесь хотели начать сооружение Дворца Советов, а в октябре на месте старинных палат решил выстроить свои новые здания президиум Мособлсовпрофа.

Биографы П Д Барановского пишут, что однажды к дому подъехала автоколонна — пожарные, взрывники и представители ОГПУ — обеспечивать порядок. Пожарные установили лестницу и начали баграми стаскивать с дома крышу Барановский запер дверь палат, стал взывать к прохожим, крича, что на их глазах происходит акт вандализма, и, «не в силах сдерживаться, обрушил со второго этажа на зондер-коман- ду град камней. Присланные ретировались», видимо, не желая публичного скандала.