Теперь пора приступить к горькому рассказу о смерти Сухаревой башни Летом 1933 года по Москве пронеслось известие

о      грядущем ее сносе — конечно же, башня мешала уличному движению. «Выровняйте Лубянку и Сретенку, удалите Сухареву башню, и вы получите новый проспект», — вещал Л. Каганович. Вопрос о сносе башни, судя по документам Центральных

государственных реставрационных мастерских, обсуждался еще в августе 1932 года. 19 ноября 1932-го «Вечерняя Москва» опубликовала подборку статей под заглавием «Снести, и как можно скорее». Постовые милиционеры рассказывали репортерам, как башня мешает им регулировать уличное движение. В августе 1933 года Президиум ВЦИК удовлетворил ходатайство Моссовета о разборке башни. 17 августа извещение о предстоящем сносе появилось в газетах, причем начинать ломать башню должны были уже 19 августа, а закончить снос к 1  октября. Впрочем, если верить воспоминаниям художника Л. Кропивницкого, проницательные москвичи еще в 1920-е годы понимали, что в новой Москве Сухаревой башне не уцелеть. Еще бы — любимица всей Москвы, символ старинного города, красивейшее и величественное здание на одной из самых оживленных площадей, и притом совершенно не выражавшее собою никаких социалистических идеалов.

В архиве И.Э. Грабаря сохранилась опубликованная только в 19б9 году рукопись статьи «В защиту Сухаревой башни». «Выплыл один, особенно неприемлемый по своей явной нелепости, проект сноса Сухаревой башни, — писал академик. — Не пугайтесь, читатель, ни более, ни менее как Сухаревой башни. При этом не в шутку, а всерьез. Вы допускаете, чтобы в один прекрасный день вздумали уничтожить картину Рафаэля, рукопись Бетховена или Гете? Для чего? Из каких соображений? Что за кошмар?» Статья Грабаря не случайно не могла быть опубликована в 1930-е годы. «Кошмар», увы, был не «нелепостью», а государственной политикой.

Опубликованная в конце 1980-х годов официальным журналом ЦК КПСС переписка «вождей» 1930-х выдает их явное стремление избавиться от выдающегося памятника русской старины.