Образно говоря, это был петербургский Исаакиевский собор, внешне переодетый в древнерусский архитектурный костюм (некоторые историки, правда, возводят крестообразный план храма с галереями к планам древнерусских памятников — например, церкви Вознесения в Коломенском, а то и к Софии Константинопольской). Петербургский и московский соборы, несмотря на различия стиля, удивительно схожи по композиции и пропорциям, и даже высота и диаметр главного купола у них одинаковы.

Традиции классицизма — симметричность фасадов, подчеркивание центральной оси — способствовали созданию впечатления величавости постройки. Монолитное тело храма Тон увенчал традиционным луковичным пятиглавием; малые башни-барабаны, как и в Исаакиевском соборе, служили колокольнями. Четыре совершенно одинаковых фасада храма завершались 20 дугообразными кокошниками, которые поддерживали 36 восьмигранных колонн. Каждый фасад был украшен аркатурным поясом и имел пять окон и три бронзовые двери, сделанные по рисункам и моделям графа Ф.П. Толстого. Слишком большой размер этих дверей, как считают специалисты, один из изъянов проекта: они не сомасштабны храму и зрительно делали его ниже, чем на самом деле. Хотя это было сложно сделать: высота собора равнялась 103 метрам (выше колокольни Ивана Великого, которая могла свободно разместиться под главным куполом собора ); его позолоченная глава видна была не только со всех концов Москвы, но и за двадцать верст от города. Дореволюционные описания с удовольствием перечисляют колоссальные цифры. На позолоту глав понадобилось 25 пудов 31 фунт золота, еще 721 фунт ушел на храмовую утварь. Этим цифрам не стоит удивляться, помня о больших размерах сооружения: внешняя площадь — 6828 квадратных метров, внутренняя — 3990,

объем— 101 992 кубических метра Собор имел 14 колоколов, отлитых в 1877—1878 годах на заводе П.Н. Финляндского, общим весом 4008 пудов. Наибольший из них весил более 1650 пудов, он висел на юго-западной колокольне. Отливал его мастер Ксенофонт Веревкин.