На других насыпных четырехугольных островах стояли памятники героям битв Отечественной войны и иных сражений, под началом которых в разное время служил Закревский: командующему корпусом 3-й Западной армии С.М. Каменскому, командующему 1 -й Западной армией М.Б. Барклаю-де-Тол- ли, начальнику Главного штаба П.М. Волконскому, генералу А.П. Ермолову. Согласно мемуаристам, Ермолов посещал За- кревского в его усадьбе и видел посвященный себе памятник в парке. На памятнике Волконскому была надпись: «Князю П.М. Волконскому в знак моей дружбы и уважения». М.И. Пы- ляев пишет в «Старой Москве»: «Каждый из этих островков был посвящен памяти одного из героев. На каждом, посреди деревьев, находилися или храмик, или памятник названным полководцам. Необыкновенная нового рода правильность, напоминающая что-то фронтовое, и самая чистота, в которой все это было содержимо, как бы заимствованы были у аракчеевских военных поселений». Студенец был уникальным для

Москвы усадебно- мемориальным комплексом. Современники описывали его в восторженных выражениях: «Этот сад точно Венеция». Именитые москвичи прогуливались в усадьбе, были гостями здешних торжеств. По праздникам территория усадьбы становилась открытой для посетителей. 19 августа 1829 года, как пишет С.К. Романюк, здесь произошло даже такое событие, как запуск воздушного шара, на котором летала «женщина-аэронавт госпожа Ильинская», которая «неустрашимо поднялась под огромным шаром на утлой лодочке довольно высоко, зажгла в зените своем несколько ракет и опустилась весьма щастливо на лугу».

И позднее Закревский хранил в душе боевые воспоминания своей молодости и старался почтить подвиги участников войны 1812 года и других битв за Отечество. В 1852 году, в день 40-летия оставления французами Москвы, он устроил

в собственном доме грандиозный банкет, собрав тысячи ветеранов Отечественной войны. Торжественное празднество было устроено Закревским в честь прибытия в Москву героев Севастопольской кампании 1854—1855 годов.

«Когда Закревский продал дачу Студенец Демидову, почтмейстер А .Я. Булгаков беспокоился: «Что Закревскому нравится, может не нравиться Демидову, например, отрадны для сердца благодарного и любящего Закревского монументы Каменскому, Волконскому, Ермолову, а Демидов, может быть, уничтожит их». Но нет, не Демидовых нужно было опасаться.