После 1917 года часовню с кельями монахов ликвидировали; в этих помещениях, как водится, устроили уборные. Большинство учреждений из башни вывели; в нижнем ее этаже размещались теперь электрические трансформаторы МОГЭС.

В октябре 1918 года был «неизвестно по чьему распоряжению» сбит венчавший Сухареву башню «орленый» герб — замечательный и редкий по сохранности образец искусства начала XVII века. В отличие от поздних официальных «символов самодержавия», петровский орел сохранял «портретное» сходство с живой птицей. В 1925 году, при реставрации башни, Главнаука поднимала вопрос о водружении орла на место; П.В. Сытин писал тогда: «Конечно, вопрос о постановке орла совершенно не затрагивает политики» — но советская власть так не думала и орла на башню, разумеется, не вернула.

Но ценность башни была официально признана в первые годы советской власти: в 1920—1925 годах ее реставрировали под наблюдением архитекторов З.И. Иванова и Н.Д. Виноградова; изучал ее и П Д Барановский. Реставрация стоила около

150 тысяч рублей (для сравнения — на ремонт Китайгородской стены в те же годы было выделено всего 2 тысячи). Были приведены в порядок цоколи, декор первого яруса, кровли; заменены разрушившиеся части украшений фасадов. Башня была выкрашена в красный цвет, согласно тогдашним изысканиям реставратора Д.П. Сухова, первоначальный. Ремонтировались и внутренние помещения, было устроено водяное отопление и электрическое освещение всех ярусов.

6 января 1926 года в башне открылся Московский коммунальный музей — во всех трех этажах, с библиотекой, вестибюлем и грандиозными, перечеркнутыми сносом башни планами на будущее (директором был знаменитый москвовед П.В. Сытин). Сытин предполагал продолжить ремонт внутренних помещений, оборудовать книгохранилище на 100 тысяч книг, читальню и лекционный зал на 300 человек. В особенной комнате должен был разместиться «Музей Сухаревой башни». На галерее третьего этажа и на верхней площадке башни Сытин мечтал устроить смотровые площадки, откуда, как писал он в 1926 году, «видна вся Москва до Окружной железной дороги и даже за нею». Хотел он и запретить проезд под башней трамваев.

В том же 1926 году специалисты признали Сухареву башню архитектурным памятником «вне категории», т.е. попросту говоря, шедевром.