Можно было приступать к реставрации. По словам Барановского, дом Голицына был «единственным в Москве памятником, дающим возможность реконструировать полностью жилой дом знатного боярина, тяготевшего к культуре Запада».

Но уже 1925 годом датируется новая попытка снести палаты Голицына — для расчистки территории под новое здание Госбанка Архитекторы Барановский и Н.Р. Левинсон выступили против сноса палат, но секция Госплана СССР решила, что «задержка постройки нового здания банка ради сохранения старинных зданий нецелесообразна».

Это решение вызвало новую серию протестов Главнауки, Московского архитектурного общества, Исторической комиссии Академии наук, Российской академии материальной культуры. «Не застраивать небоскребами надо этот центр, а наоборот, раскрыть его следует, удалив мешающие наросты, облепившие со всех сторон усадьбы Голицына и Троекурова», — писал о «чудовищном проекте» И.Э. Грабарь. И предлагал: «Тут можно было бы сделать уникальный уголок московской старины, необыкновенно украсивший бы город». Реставратор Д.П. Сухов разработал проект планировки участка, позволяющий сохранить дома Голицына и Троекурова.

Небоскреб Госбанка (видимо, по финансовым, а не по эстетическим причинам) строить не стали, и коллектив реставраторов во главе с ПД Барановским и П.С. Касаткиным приступил к восстановлению первоначального вида палат Голицына. Реставрационные работы продолжались до июня 1928 года и потребовали 4,5 тысячи рублей. В это время дом становится уже экскурсионным объектом: сюда устраивало экскурсии Общество изучения русской усадьбы; известно, что дом показывали приехавшему в Москву писателю Стефану Цвейгу.

Участком в Охотном Ряду Голицыны владели еще в 1б30-е годы; здесь стояли каменные палаты князя Андрея Голицына, деда нашего героя. С.К. Романюк считает, что Голицын не строил свой дом заново, а лишь перестраивал дедовские палаты. В 1682 году, во время стрелецких волнений, слуги Голицына оказались замешаны в уличную стычку со стрельцами «надворной пехоты», из полка Матвея Марышкина. Одного из слуг забрали для допроса в «Приказ надворной пехоты» (Стрелецкий), за остальными на голицынский двор в Охотном Ряду был направлен капитан «со многою надворной пехотой».