А сносить жилые дома на Сухаревской площади Москва не могла себе позволить — «жилищный кризис был очень велик, и обеспечить сотни жильцов этих домов новыми квартирами было нелегко». И, заключал Каганович, «иного выхода не было, как снести Сухареву башню».

Письмо Л. Кагановича привожу я не для того, чтобы с ним полемизировать. Собственно, полемика и невозможна, потому что цитированная выше его же телеграмма 1933 года полностью опровергает запоздалые оправдания. Старые дома в Москве 1930-х, если того требовала «социалистическая реконструкция», ломали десятками, невзирая ни на какой жилищный кризис.

Интереснее в письме Кагановича другое: насколько живучи приемы и способы, с помощью которых разрушители разных времен оправдывают свой вандализм. «Аварийное состояние» — и сегодня палочка-выручалочка для всех желающих расчистить участок в старом городе под новый офис или элитный жилой дом. Человеческими жертвами пугают и сегодня — необходимость сноса «Военторга», например, в московских газетах обосновывалась случаем, когда в нем обрушилось бетонное перекрытое. Нельзя тронуть ничего по соседству — и этот прием сегодня в ходу. Префектура Восточного административного округа Москвы, например, уже почти десять лет отказывает церковной общине снесенной в 1964 году церкви на Преображенской площади в разрешении начать работы по ее восстановлению — под предлогом того, что нельзя пересадить несколько деревьев. А мы-то, москвичи, и не ведали, что при «реконструкции» Москвы наших дней, оказывается, ни одного дерева не тронули. Да и ответственность за сохранение памятников власти с легкостью перекладывают на общественность — вы нам представьте проект, а мы рассмотрим — словно не понимая, что сохранение исторического наследия города — это прямой долг именно городских чиновников, они за это зарплату получают.

В общем, уроки Кагановича хорошо усвоены его наследниками.

Смерть Сухаревой башни породила новые легенды. Легенду народную слышал в 1942 году писатель В. Муравьев: «Когда стали рушить Сухареву башню, вышел из нее старик с черной бородой и смотрит. По башне бьют, а она не поддается.