Новые ходатайства были бесполезны 19 июня были уже вскрыты кровля церкви, обрушены кресты и купол центральной главы.

Комиссия историков и реставраторов спешила дообследовать храм, даже просила разрушать его постепенно, чтобы успеть его обмерить и спасти хотя бы изразцы.

В июне 1928-го церковь пытался спасти еще А.В. Луначарский, письменно обращавшийся к М.И. Калинину. Моссовет обещал разбирать храм с особой осторожностью и постепенностью, чтобы изразцовый декор мог быть изучен и сохранен.

Но в ночь на 27 июня три боковые главы были обрушены, а изразцы с церковных барабанов намеренно разбиты вдребезги и валялись, перемешанные с щебнем. Реставраторы отмечали в докладной записке, что разрушены были именно те главы, которые они просили сохранить до снятия изразцов. Известны имена людей, руководивших разрушением храма, — заведующий инженерным участком МКХ Сагалович и прораб Москоммунхоза Ламм. В ночь на 29 июня товарищ Ламм приказал проломить церковные своды, а 30 июня рабочие обрушили внутрь здания восьмерик центральной главы, украшенный изразцами и керамическими колоннами. Ни один уникальный изразец при этом не был вынут и сохранен. Реставраторов и представителей Главнауки ни о чем не предупреждали; товарищ Ламм заявил, что никакие ученые комиссии допускать к сносимой церкви не намерен. Специалистов не подпустили даже к обломкам, чтобы собрать изразцы. Удалось спасти незначительную их часть. Они хранятся в музее Коломенского: это многоцветные плитки размером 30 на 30 сантиметров с изображением цветов-розеток и херувимов,

а также изразцовые капители, колонки, архивольты. Эти красочные детали украшали южный фасад храма и окна барабана одной из глав. Такие изразцы не встречаются более ни на одном памятнике старинной Москвы.

Примечательно, что позднее, по данным В.Ф. Козлова, Ламм и Сагалович жаловались в МКХ: полученный ими приказ сломать церковь немедленно привел к потерям ценного строительного материала, сохранилось лишь 20—25% кирпича.