— Пожилая дама, по виду вдова действительного статского советника, дежурящая в «абрикосовской» очереди, агитирует среди мальчишек: — Герой, дети, всегда останется героем Память их нужно чтить. Что им сделал Скобелев? Пускай бы скакал. — В голосе ее чувствуются слезы. Скрипят домкраты, стучат топоры. — Боятся скачущих генералов, — ввертывает изящный «котелок» в замшевых перчатках.

Милитаристически настроенный мальчуган пожирает глазами умерших солдат с погонами и мечтает вслух:

—     Вот бы саблю попросить. Все равно не нужна.

Маленькие люди копошатся у ног исполинского коня и сосредоточенно проводят в жизнь новый декрет.

Толпа восприняла его как акт мести со стороны советской власти по адресу буржуазии».

В дневниках архитектора НД Виноградова 1918 года за 10 сентября есть запись: «Заходил взглянуть на памятник Скобелеву, который должны были взорвать сегодня. Оказалось, что военные инженеры тянут нищего за суму». Речь идет о постаменте памятника. В ночь на 11 сентября попытались взорвать и его, но безуспешно, только вылетели стекла в здании Моссовета. После этого монумент еще две недели взрывали по частям.

Куски статуи Скобелева и других бронзовых фигур монумента пролежали во дворе Моссовета почти десять лет, до весны 1927 года, когда разрешено было их «утилизовать».

На месте памятника «Белому генералу» 7 ноября 1918 года открыли обелиск Советской Конституции, советскую «статую Свободы». Плохо вписывавшийся в политический контекст сталинской России, он был взорван в апреле 1941 года под предлогом реконструкции площади. В 1947 году на площади был заложен, а в 1954 году открыт памятник Юрию Долгорукому.

P.S. Это был едва ли не первый памятник представителю «эксплуататорских классов», сооруженный в СССР, что вызвало в тогдашнем «просвещенном обществе» неоднозначные впечатления. Историк С.М. Дубровский, сотрудник академического Института истории СССР, написал даже письмо в газету «Известия», в котором призывал «обратить внимание на установившееся в период культа личности И.В. Сталина грубое нарушение ленинских принципов в отношении так называемой монументальной пропаганды».