После газетной заметки, сообщившей, что 19 августа 1933 года начнется, а к 1 октября закончится снос Сухаревой башни, Сталин получил письмо от И.Э. Грабаря, И.А. Фомина, А.В. Щусева и И.В. Жолтовского, убеждавших его пощадить «неувядаемый образец великого строительного искусства, известный всему миру». Защитники башни писали вождю: «Наши голоса не случайны и не единичны, а являются выражением мыслей и чувств, разделяемых всей научной и художественной советской общественностью. Решительно возражаем против уничтожения высокоталантливого произведения искусства, равносильного уничтожению картины Рафаэля. Пока еще не поздно, мы убедительно просим приостановить бесцельную сломку башни, недостойную наших славных дней построения социализма и бесклассового общества». Группа архитекторов брала на себя обязательство «в течение одного месяца разработать проект реорганизации Сухаревской площади, с идеальным разрешением графика движения». Архитектор И. Фомин вскоре представил проект сохранения башни, при организации кругового движения по площади. Были и другие проекты — пропуска транспорта западнее башни, устройства подземного транспортного тоннеля. Инженер В.Н. Образцов разработал техническое обоснование передвижки башни, если будет признано, что нельзя сохранить ее на старом месте. Но вопрос был, как говорится, предрешен. 18 сентября 1933 года Л. Каганович получил телеграмму, подписанную Сталиным и Ворошиловым: «Мы изучили вопрос о Сухаревой башне и пришли к тому, что ее надо обязательно снести. (Обратим внимание на стилистику. В переписке между собою «вожди» могли не делать вид, что памятник старинной архитектуры приходится разобрать под давлением неблагоприятных обстоятельств или в силу крайней необходимости. Они не употребляют фраз вроде «нет возможности сохранить». Нет, именно приказ — «обязательно снести». — КМ.). Предлагаем снести Сухареву башню и расшить движение. Архитектора (так в документе. — /СМ.), возражающие против сноса — слепы и бесперспективны».Т

Каганович продолжал еще издеваться над защитниками башни, поручив им представить проект ее спасения с разрешением проблем транспорта. Он сообщал Сталину 20 сентября

1933 года: «Теперь я бы просил разрешить мне немного выждать, чтобы получить от них проект. Так как он, конечно, не удовлетворит нас, то мы им объявим, что Сухареву башню ломаем».