Памятниками такового неоригинального и слабого зодчества является Большой Кремлевский дворец в Москве, сооруженный КА. Тоном, а также московский храм Христа Спасителя».

Архитектор В.О. Шервуд, строитель Исторического музея в Москве, высказывался о храме Христа Спасителя в том духе, что это увеличенная во много раз обычная малая церковь, истинные размеры которой можно осознать лишь с расстояния в пять верст. «Одним из самых крупных памятников дорогостоящего бессмыслия» называл храм Христа Спасителя князь Евгений Трубецкой, исследователь древнерусской иконописи. Вот мнение известного искусствоведа первой трети XX      века В. Никольского: «Это русифицированный Исаакиев- ский собор, гораздо более холодный и мертвый, чем его петербургский образец. Ни Византии, ни древней Руси здесь нет и следов». Отзывы крупного историка русской архитектуры А.И. Некрасова: «Тяжеловесное и бездарное произведение Тона», «безобразнейшее произведение». «Уродливым воплощением величественной идеи» называл храм талантливый историк архитектуры В. Згура. И.Э. Грабарь писал о «неприятной «тоновщине» московского храма Спасителя, ложновизантийского и ложнорусского».

Таков был преобладающий тон отзывов художественной критики и интеллигенции. Конечно, было и иное восприятие: «золотистый, легкий, утренний Храм Христа Спасителя, в ослепительно-золотой главе: прямо в нее бьет солнце», — читаем мы у Ивана Шмелева. Или у П.Д. Боборыкина в повести «Проездом»: «Пышная роскошь украшений, истовость всего тона, простота и ласкающая гармония целого». Но в 1918 году соборный протоиерей Александр Хотовицкий жалуется в предисловии к книге о храме: «Обидно за Россию — воздвигнув всему миру и грядущим векам в научение величественнейший храм-памятник, она не слышит от своих родных сынов вдохновенного слова о нем, она более знает о нем из восторженных описаний чужеземцев, чем от русских людей, охотно слагающих увлекательные гимны в честь иностранных курортов и красот иноземной природы и просмотревших чудный Храм Спасителя, родную свою красоту».