Он же докладывал царю челобитную об уничтожении местничества, что и было сделано в 1682 году. Голицыну приписывали даже разработку проектов освобождения крестьян от крепостной зависимости. Все это не мешало ему быть сыном своего века: однажды он велел пытать дворянина по подозрению в чародействе, другой раз приказал сжечь иноземного философа Кульмана за «ересь».

«Свет мой, братец Васенка, здравствуй, батюшка мой, на многия лета» — такие письма писала царевна Софья своему «первому министру». Московское предание говорит, что палаты Голицына сообщались секретным подземным ходом с кремлевским дворцом, и по нему приходила в дом Голицына, «на зеркальную постель», царевна Софья. Считается, что Голицын был у Софьи «в особой нежной чести», как куртуазно вы

ражались старинные историки; историки современные, однако, пишут, что никаких явных доказательств тайной связи не существует.

После сноса дома обнаружен был подземный тайник с таинственными треугольными тиглями и осколками стеклянной посуды; археологи посчитали, что нашли лабораторию для занятий черной и белой магией. Исследователь подземной Москвы Т. Белоусова предположила даже, что князь Голицын, интересовавшийся науками, занимался тут поисками «философского камня». Найдены были и три подземных хода, один из которых шел в направлении Кремля.

Рядом, соревнуясь с Голицыным в размерах и убранстве дома, строил свои палаты боярин Троекуров.

Судьба Голицына была незавидной, и во дворце своем пожил он недолго. Всей своей деятельностью он как бы прокладывал пути Петру I, но политическая конъюнктура сделала его врагом царя-преобразователя. Из второго Крымского похода Голицын вернулся как раз к моменту перехода власти из рук Софьи в руки Петра. Приверженец опальной царевны, вскоре после ее падения он был взят под стражу прямо в царском дворце, а затем у крыльца прочитали ему приговор Князя обвинили в том, что важные государственные дела он докладывал прежде царевне Софье, а не государям Петру и Ивану, что писал от ее имени грамоты без царской санкции, что он отступил от Перекопа, что неудачные походы в Крым принесли казне огромные убытки, «а людям тягость».