Боткин встречает ее словами:

—    Вот, матушка, жизнь-то человеческая в руках Божьих. — Перекрестился и говорит: — Царство небесное. Ведь Ханенко-то скончался.

—    Как скончался? Да я неделю тому назад была у него, здоров был.

—    Да был, а вот удар у него, и скончался.

—    Как же икона-то?

—    Да что, матушка, не стоит она 500 руб., и напрасно вы ее не отдали. Берите ее назад. Нестоящая вещь.

—    Да купите же. Сколько же, по-вашему, стоит?

—    Ну, рублей 300 еще можно дать.

Торговаться стали. Взяла огорченная женщина 400 руб. и уехала. Икона же была замечательная, и цена ей не менее тысячи полторы. Через неделю появляется у Боткина та же женщина.

—    Что же это, батюшка? Я приезжаю в Киев, иду в дом к Ханенко, а он меня встречает сам лично. Я ему сказала, что, мол, Боткин, телеграмму получил, будто вы скончались. — «Икону-то ты ему отвезла? Купил, должно быть». — «Купил». — «Ну, конечно. Михаил Петрович умеет купить».

Женщина напустилась на Боткина.

«Да что вы, матушка, весь Петербург знал, что Ханенко скончался, телеграмма была, я не мог не поверить, обманывать, что ли, вас буду»

-    и набожно крестясь, Боткин выпроводил обманутую женщину.

Собрание СП. Рябушинского было интересным по подбору немногих, но очень ценных в художественном отношении образцов древнерусской живописи. Понимал ли Рябушинский ценность своего собрания? Сомнительно. Он верил своим приказчикам, поставщикам и угождающим комиссионерам, хитроумным иконописцам. Рябушинские были старообрядцы, а этот мир всегда славился цепкой манерой собирать хорошие иконы. В церкви Рябушинского, выстроенной им в 3-м Ушаковском переулке, на Остоженке", собраны были отличные иконы.

Не меньшим богатством отличалась старообрядческая церковь на Апухтинке, где строителем и собирателем икон был И.И. Новиков, купец, знавший толк в русской древней живописи. Большое иконное собрание находилось в церкви в Гавриковом переулке". Исключительное по богатству собрание хранилось в моленной серпуховской купчихи А.В. Мараевой.

Славилось также собрание A.M. Постникова, которое впоследствии перешло частью в Исторический музей, частью было распродано.

Московские коллекционеры охотились за хорошими иконами по отдаленным уголкам Владимирской губернии.